Имена

Григорий Бальцер: «Антиквариат – сливки мебельного рынка...»

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Григорий Бальцер, художник, антиквар, коммерсант, одним из первых открыл собственный мебельный бутик в центре Москвы. Уже тогда, в далекие 1990-е годы, «Руслан-Мёбель» был роскошным, буржуазным и смелым проектом, заявившим в столице новый уровень комфорта и изысканности.
Не останавливаясь на достигнутом, Григорий Бальцер занялся оформлением интерьеров, авторским дизайном, окунулся в производство, вступил в сотрудничество с научными лабораториями, разрабатывающими уникальные технологии финишей... Он черпает силы и вдохновение в бесконечно любимом им антиквариате, собирает его по крупицам, дружит с великими антикварами мира, и одного из них, Бернарда Стейница, считает своим учителем. Григорий Бальцер знает об антиквариате все и даже больше...
Об этом и многом другом Григорий Бальцер рассказывает читателям «Архидома».
 
Каковы критерии, по которым предмет считается антикварным?
Григорий Бальцер: В России антиквариатом признаются предметы старше ста лет. На этом базируются и налоговые сборы, и таможенные пошлины. Кстати, это сравнительно низкий «возрастной порог». Например, в Израиле и других ближневосточных странах предметы «моложе» пятисот лет антикварными не считаются. Это вполне объяснимо: история у них дольше, и в городах часто встречаются дома, построенные четыре или пять тысяч лет назад.
 
Как определяется ценность антикварных изделий?
Г.Б.: Мы можем разделить ценность антикварных предметов на несколько уровней. Винтажная мебель, та, физическое состояние или утилитарное назначение которой утрачены. Тогда сохранившаяся часть этого предмета используется для создания нового. И это является источником приложения творческих фантазий дизайнеров или владельцев этих предметов. Из старых дверей шкафа можно сотворить арте-факт, взяв его в раму. Есть предметы, которые являются ценностью, потому что они просто старые и качество их работы особое, ручное. Есть предметы художественной ценности. И те, которые обладают ценностью исторической. Естественно, цена зависит от того, насколько эти параметры принадлежат одному предмету. Предположим, треуголка Наполеона, которая, по сути, является куском картона и ткани, на аукционе может стоить два-три миллиона евро – так высока ее историческая ценность. В то же время существует большое количество треуголок того же периода, которые не стоят ничего, и вы можете найти их в Париже или Брюсселе десяток на пятачок.
В определении исторической ценности решающую для антиквара и покупателя роль играет провинанс, атрибутика. Атрибутикой называется историческая принадлежность предмета. Например, зеркало, которое принадлежало графу Ланшоне... Продавалось два практически идентичных зеркала XVIII века. Одно стоило 10 тысяч евро, а другое – 300 тысяч евро, и только потому, что к этому зеркалу прилагалась бумажка, по которому граф Ланшоне платил мастеру. И она сохранилась! Вот это является провинансом. Если предмет исчезал во времени, то его ценность падает катастрофически, потому что с предметом может произойти все, что угодно. К сожалению, Европа только в ХХ веке пережила две мировые войны, и перемещение художественных ценностей в эти периоды было катастрофическим. Многие предметы потеряли свою стоимость. Но при этом не потеряли своей художественной ценности. Кстати, предметы, утерянные или похищенные, реализовать на рынке практически невозможно. Конечно же, есть черный рынок, где продаются краденые предметы, но я в нем не специалист.
 
Появился ли в России круг профессиональных антикваров?
Г.Б.: У нас много специалистов по антиквариату, но мало профессионалов. Антиквар – это очень «синтетическая» профессия. Такой человек должен обладать колоссальным объемом знаний, быть и историком, и искусствоведом, и коллекционером, и дизайнером, и архивариусом...
 
А себя Вы относите к профессионалам или специалистам?
Г.Б.: К профессионалам я себя не отношу и не являюсь коллекционером в полном смысле слова. Я не коллекционирую определенное направление, а только отдельные, высоко ценимые мной предметы. Антиквариат для меня – одно из средств создания интерьера, одна из красок «палитры». А вот специалистом могу себя назвать: я давно занимаюсь старинной мебелью и считаю себя достаточно компетентным. Могу определить возраст предмета по срезу шпона, по способу изготовления фурнитуры, по склейке-сборке мебели. Зная временной шаг, который менялся примерно каждые 50-70 лет, а это относится и к технологиям, и к стилям, и назначению предмета, можно датировать предмет с большой точностью. Кроме того, людей, которые занимаются антиквариатом, я лично и совершенно субъективно разделил на тех, кто выбрал «вертикальный» и «горизонтальный» способы работы. «Вертикально» работают антиквары, которые либо «врезаются» в некий определенный стиль, либо в эпоху, либо в направление.
«Горизонтальные» антиквары интенсивно занимаются разными направлениями и не связывают себя жанровыми рамками (изобразительное искусство, декоративно-прикладное, включающее в себя мебель и аксессуары).
Кстати, в Москве сейчас довольно много галерей, в которых есть все – и ничего. За подобную всеядность, а также за высокий шанс «нарваться» на подделки, я называю их «свалки». Там есть и подделки. Вообще фальшивок на рынке очень много. Это болезненная тема!
 
Подделки – бедствие для современных коллекционеров. На Ваш взгляд, это проблема антиквара или покупателя?
Г.Б.: Это обоюдная проблема. Профессиональный антиквар вряд ли ошибется: если вы у него купили подделку, он был в курсе. Да, антиквар может сомневаться, однако в таком случае он обязан предупредить клиента о своих сомнениях. И, конечно же, сомнения в подлинности должны отразиться на цене предмета. Я лично занимаюсь художественными предметами, которые подделывать просто не выгодно! Одна лишь необходимость строго соблюдать технологию двухсотлетней давности, необходимость применения глубочайших знаний истории, знаний технологии делает производство подделки нерентабельным.
 
Как и где обычно приобретаются антикварные предметы?
Г.Б.: Есть четыре основных возможности: это аукционы, галереи, «непосредственные владельцы» и невероятно модные в Европе «блошиные рынки». Есть великолепные рынки в Париже, Брюсселе, Амстердаме, Москве. Там крайне мало ценных предметов, но это замечательный тренинг для глаз... Покупки, которые совершаются на таких рынках, как правило, «сентиментального» свойства. Но могут попасться и уникальные вещи...
 
Как строится работа аукционов?
Г.Б.: Аукционных домов достаточно много, от всемирно известных Кристи и Сотби до домов средней руки или специализированных аукционов. Аукционный дом обычно берет предмет на торги, получая за это хаммер-прайс, «цену молотка». Когда вы сдаете предмет на аукцион, он оценивается, и на него назначается не только стартовая цена, но и «эстимэйшн-прайс» – ожидаемая цена, до которой аукцион рассчитывает поднять его стоимость. Если торги не дойдут до ожидаемой цены, аукцион, по просьбе владельца, имеет право снять лот с торгов. У аукционов есть один существенный минус: на нем вещь – это предмет торга, и если среди покупателей встретятся два сумасшедших коллекционера, они будут торговаться до обморока и до последней копейки. В результате цена может оказаться завышенной. Другой путь связан с антикварными галереями и салонами. Кроме того, можно приобрести вещь у непосредственных владельцев – но это уже высший пилотаж!
 
Каким образом антиквариат можно интегрировать в современную жизнь?
Г.Б.: Многие из моих клиентов приобретают антиквариат для создания определенной среды обитания – как акцент для интерьера. Существуют и коллекционеры; впрочем, этот человеческий тип вечен и встречается в любую эпоху. Но помимо коллекционеров и эстетов антиквариат покупают и те, кто желает надежно вложить средства. Например, в бизнесе появилось новое направление – арт-банкинг.
Приобретение предметов искусства рассматривается многими банками как серьезный вид инвестиций: цены на работы старых мастеров стабильно растут, в среднем – на 15-20 процентов в год, успешно покрывая инфляцию. Кстати, сегодня мы наблюдаем очень интересный феномен: как известно, деньги появились как «универсальная разменная единица», чтобы символически замещать вещи. Сейчас происходит нечто противоположное: валюты стали крайне нестабильны, и вещи начали использоваться для того, чтобы заменять деньги...
 
Расскажите подробнее о Ваших заказчиках, людях, желающих воссоздать в своих жилищах атмосферу далекого прошлого.
Г.Б.: Антикварный интерьер начинается с создания некоего образа, который связан с человеком. Например, «англичанин времен викторианской эпохи, путешествовавший от Индии до Китая». Или «русский барин XVIII века, впервые попавший в Париж». Сначала создается некая легенда, некий придуманный миф. После этого мы «селим» в этот миф человека. Сначала этот миф создается виртуально, потом – на бумаге. Например, был один сложнейший проект, где в современную кирпичную коробку мы приобрели 13 разных комнат, из разных распродаваемых во Франции домов. И превратили эту коробку во французский дом 1740- 1760 годов. Так образовался дом, которого в России не было и быть не могло! Потом мы создаем некий временной люфт, необходимый для достоверности, отражающий периоды изменения семьи, реорганизации самого жилища. Это фантастически интересная история. Но человек, захотевший жить в такой атмосфере, среде, должен быть очень смелым человеком.
 
Кто в таких случаях определяет стилистику интерьера?
Г.Б.: Она определяется в процессе очень долгого общения. Предположим, мы с заказчиком едем в небольшой замок Кушли под Амьеном, где владельцы сдают его как домашний отель. И он решает, хочет ли жить в этой среде. Можно поехать в Ирландию, в Англию. Человек попадает в среду, смотрит, как все устроено. При этом такие современные средства, как, например, «умный дом», отсутствуют или сведены к минимуму. Но у нас больше возможностей, мы все-таки создаем современный дом. И зная, как за старинным выключателем будет работать современная электрика, мы делаем жизнь заказчика комфортной в современном понимании этого слова...
 
Неужели и инженерное обеспечение дома тоже ваша забота?
Г.Б.: Мы и инженеры, мы и декораторы, мы придумываем технологии и восстанавливаем старые... То, чем мы занимаемся, назвать какой-то определенной специальностью невозможно. Мы в себе объединяем и архитектуру, и дизайн, и возможности создать, восстановить, привезти. То есть мы можем воплотить мечту в реальность. И для нас это – дело чести. Например, сантехнические приборы для одного клиента мы изготавливали из цельного куска горного хрусталя. Дизайн был фантастический. Рисовали, заказали, произвели, установили и гарантируем, что работает...
Важно понимать, что интерьер с использованием антиквариата – не антикварный интерьер. Это взгляд современного художника, обладающего информацией и опытом. Соответственно, мы так же используем и вполне современные вещи, современную мебель. Полностью антикварных интерьеров я создавал немного, может быть, два-три. Здесь важен вопрос качества и вопрос критериев. Современный пред- мет тоже может быть хорошим. Время является лучшим фильтром. Плохие предметы смываются историей. Почему антикварные предметы считаются априори хорошими? Это и так, и не так: плохие предметы исчезают, они не представляют для нас никакой ценности. За исключением исторической и «сентиментальной». Я имею в виду нечто, связанное с историей семьи.
 
Насколько гармонично, на Ваш взгляд, антикварные предметы вписываются в современный интерьер?
Г.Б.: Абсолютно. Я считаю, что современный интерьер, на сегодняшний день, без антиквариата – это не полноценный интерьер. Но, опять же, стопроцентный антикварный интерьер – это не полноценный современный интерьер. И баланс этот зависит от меня и от архитектора. Мы создадим ту самую правильную структуру, в которой вам предстоит жить красиво, комфортно и качественно. Комфорт, качество и красота – эти три «К» я бы поставил в основу любого интерьера. Они абсолютно равноценны.

Материал подготовила Алина Абдуллина

© Журнал АРХИДОМ, # 67

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Имена
На связи!
Хотите получить ещё больше информации?
Нет ничего проще!
Звоните по телефону:+7(495)517-5335

НОВИНКИ: Красивый
частный интерьер (605)
, Общественные интерьеры (216)