Интервью

Интеллигент от архитектуры

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.

Новая работа архитектора – первый российский международный авиатерминал с возможностью транзитного перелета Шереметьево-3 – образец тонкого вкуса и профессионального подхода.

Последняя его работа – первый российский международный авиатерминал с возможностью транзитного перелета Шереметьево-3 – реальное тому доказательство.
 

В чем особенность работы над аэровокзалами?

Дмитрий Пшеничников: Аэропорт, особенно крупный пересадочный узел хаб (международный аэропорт с возможностью транзитного перелета), каким и является Шереметьево-3, – едва ли не самое сложное архитектурное сооружение: оно должно служить жестким функциям (вылета-прилета, регистрации, паспортно-таможенного контроля), быть мобильным и – самое на сегодняшний день главное – отражать образ страны. Ведь терминал хаб, по сути, главные ворота страны. По нему, как по одежке, ее встречают. И если аэропорт поразил и запомнился, значит, и о стране останется благоприятное впечатление. Несмотря на то что у нас сейчас несколько технически продвинутых международных аэропортов, своеобразным символом страны со времен Олимпиады считался Шереметьево. Поэтому терминал хаб решили разместить именно на его территории. Рисуя эскизы, мы искали такой образ здания, чтобы он показывал нашу страну как одну из передовых мировых держав с богатыми культурными традициями. Но по пути стиля а-ля рус мы не пошли, сделав ставку на современную архитектуру с легким намеком на шедевры отечественной школы. Например, не случайно 90-метровый стеклянный навес, накрывающий пешеходный мост, который связывает здание аэропорта с парковкой, корреспондируется с конструкцией светового фонаря в ГУМе. Мы использовали тот же принцип крепления стеклянных блоков на металлических тросах и вантах-затяжках, что и инженер Владимир Шухов. Шуховские приемы прослеживаются и в оформлении зоны паспортного контроля зала прилета: в центре ее композиции – стеклянный купол, к которому на тросах крепится световая ферма в форме обруча, отсылающая к шаболовской телебашне. Стремясь создать эффектный образ, мы делали ставку не столько на материалы (финансовые средства были ограничены), сколько на идеи, концептуальные решения. Так, в зоне выдачи багажа мы предложили установить стеклянные перегородки с силуэтным изображением узнаваемых московских зданий. Отражаясь друг в друге, они дают своеобразную перспективу города.
 

Каковы общие тенденции в развитии архитектуры аэропортов?

Д. П.: Современные аэропорты растут в размерах. Новые азиатские терминалы (в Малайзии, Китае, Сингапуре) куда масштабнее и эффектнее построенных на рубеже веков европейских. Но самое впечатляющее здание строится в Пекине: его протяженность только в одном направлении составляет 4 км! Его автор, Норман Фостер, постарался передать в архитектуре столь грандиозного строения дух Китая, создать тот самый образ страны. Именно на дух страны сегодня делают ставку современные архитекторы.
 

Что для Вас значит понятие «стильный город»? Существует ли стиль большого города?

Д. П.: Стиль города – это его ритм и история, которые отражаются в архитектуре. И в этом смысле Ростов Великий и Ярославль с их церквами и избами мне дороже многих современных мегаполисов. Бывает два типа больших городов: старые и новые. Первые (большинство мировых столиц) складывались веками, вторые – возникли за короткий срок. Как Дубай, который вырос буквально за четверть века. В нем изначально делалась ставка на радикально современную архитектуру, поэтому новые постройки нисколько не портят общий портрет города. Строить новые здания в старых городах куда сложнее. И для этого мало придумать эффектный образ здания, важно хорошо изучить архитектурный контекст. У нас в хрущевско-брежневские времена мало кто о городском контексте задумывался. Потому и получилось так, что Москва сегодняшняя не имеет ничего общего с Москвой XIX века. Когда мы работали над храмом Христа Спасителя, я поднялся на уровень купола, и панорама московского центра произвела на меня удручающее впечатление... Где тот ажурный город, которым восхищался Наполеон? Где купола церквей и храмов, которые создавали неповторимый силуэт, какого нет ни у одного европейского города? Они перекрыты громоздкими безликими домами-коробками, а Кремль зажат с трех сторон не к месту построенными гостиницами: «Интурист», «Москва» и «Россия», а в перспективе – еще и «глыбой» здания ЦК КПСС.
 

Так как же, на Ваш взгляд, сделать город современным и сохранить его исторический облик?

Д. П.: Нужно создавать образную динамичную архитектуру, соразмерную и сомасштабную уже существующим зданиям. Как это происходит во всем мире. Чтобы не получилось, что рядом с дивными старомосковскими домами вдруг вырос Новый Арбат. Или возле питерского Смольного монастыря появился небоскреб, проект которого с архитектурной точки зрения интересный, но место ему – за пределами исторического центра. Построили же в Санкт-Петербурге современный вантовый мост, который нисколько не влияет на исторические доминанты. В Москве тоже есть образец грамотного подхода к современной архитектуре в центре города: это строительство в районе Остоженки, которое ведут самые передовые российские архитекторы. Продуманная организация пространства, правильные масштабы высоты, эффектные, но не китчевые архитектурные образы – все это позволяет органично соединить старое и новое.
 

Что должен уметь современный архитектор?

Д. П.: Я убежден, что архитектор прежде всего должен уметь рисовать. Иначе он не сумеет передать или развить созданный образ. И потом, рисуя, ты внутренним чутьем ощущаешь пластику линий и пропорции. На Западе – другой подход: рисовать архитектору не обязательно (для этого в бюро есть художник), он должен уметь представить общий образ здания. Поэтому он часто бывает неспособен создать выразительные, интересные, запоминающиеся проекты. Зато западная система образования предполагает обязательное изучение экономики процессов, законов управления, менеджмента и координации строительства, юридических аспектов. Архитектура сегодня – это бизнес. Но к сожалению, умение вести бизнес – не самая сильная сторона русских по-настоящему творческих людей. Преимущество нашей школы – как раз в умении креативно мыслить и создавать яркие, неповторимые образы. Русская архитектура переживала разные периоды своей истории и частично утратила традиции классической школы, преемственность поколений мастеров.
 

Кто для Вас является флагманом мировой архитектуры?

Д. П.: Таких архитекторов много, и все они на слуху: Норман Фостер, Зака Хадид, Сантьяго Калатрава, Тадао Андо, Ренцо Пьяно, Дениэль Либескинд, Фрэнк Гери... Но в контексте мировой школы передовые архитекторы составляют всего 5% от общего числа людей, которые проектируют и строят здания. Я это понял еще в 1991 году, когда мою дипломную работу в МАРХИ выбрали для Венецианской биеннале. Собираясь на высший архитектурный форум того времени, я думал, что увижу нечто грандиозное. Но каково же было мое разочарование, когда я смог для себя отметить только 6-8 проектов. Все остальное – серая масса.
 

Как Вы относитесь к тому, что в Москву приходят работать иностранные архитекторы?

Д. П.: Это хорошая мировая практика – приглашать именитых мастеров. Другое дело, что наши заказчики в погоне за известным именем подписывают довольно невыразительные проекты. Профессиональные, грамотные, но не лучшие в числе работ конкретного бюро.

Интервью подготовила Елена Стародубцева

© Журнал АРХИДОМ, # 72

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Имена
На связи!
Хотите получить ещё больше информации?
Нет ничего проще!
Звоните по телефону:+7(495)517-5335

НОВИНКИ: Красивые
частные интерьеры (541)
, Общественные интерьеры (204)