Звездный интерьер

Любовь и слава, покой и воля

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Душа входит в дом с закладкой первого камня. Если фундамент замешан на поте от тяжелого, нелюбимого труда – в доме будет спокойно, но при этом душно и скучно, несмотря на трехметровые потолки и самую лучшую вентиляцию.
В домах, доставшихся незаслуженно, не задерживается уют: даже если стены сложены из полуметровых каменных глыб, при любом порыве ветра кажется, что дом готов рухнуть тебе на голову. А если в фундамент замурована жертва, то обитатели обречены бояться темноты ночью и хандрить днем.
 
Здесь, в одном из невысоких кирпичных домов Пахры, живет покой и не задерживается суета. Он защищает, не подавляя и не ограничивая, отдых здесь не надоедает, труд – не опустошает. В фундаменте этого дома – книги. «Я построила его своим трудом. Красивым трудом, который дарит мне радость», – рассказывает хозяйка дома писательница Виктория Токарева.
«Квартира – это ячейка в сотах городского улья. А дом на земле, да еще и за забором – это место под солнцем. Когда я была молода и все только начиналось, мы с мужем жили в трехкомнатной квартире. Но я не чувствовала ее своим гнездом: главное, что мне требовалось от жилища, – возможность спокойно спать по ночам, чтобы работать по утрам. Я хотела любви и славы, дом был для меня аэропортом: каждое утро я «взлетала» с него, стремясь к любви и славе, а вечером возвращалась спать. Чтобы утром снова сделать очередной боевой вылет».
 
С «бортовым журналом» Виктории Токаревой можно ознакомиться, открыв любую энциклопедию по русской литературе. Она – истинный ас, способный на фигуры высшего литературного пилотажа. Фильмы «Мимино», «Джентльмены удачи», «Шла собака по роялю» сняты по сценариям Токаревой. Сборники ее рассказов и повестей становились бестселлерами, в 90-е годы она была одной из десяти самых издаваемых российских авторов. На любовь и славу она была обречена. «Когда я приехала из Ленинграда, я была, как говорила моя мама, «никто, ничто и звать никак». Пишущая учительница музыки. А Москва подхватила меня на свои крыла! Первый рассказ, «День без вранья», я написала в 26 лет – и сразу успех! Боже, как со мной носились!.. Я очень благодарна за это Москве, люблю ее, но живу здесь, среди деревьев...»
Деревья в саду Виктории Токаревой взрослые, сильные, высокие. Золотистые стволы сосен и бледные силуэты берез создают стройный ритм, в который иногда врываются прямые и яркие солнечные лучи. Сосны наполняют воздух ароматом, а березы набрасывают покрывало из шелеста листьев на прозрачный купол тишины.
Когда-то эта земля принадлежала Павлу Антокольскому, 18 лет назад Виктория Токарева выкупила у наследников писателя участок с маленьким флигелем. Пока не был построен добротный дом из красного кирпича с просторным крыльцом-террасой, во флигеле она жила и работала. Теперь – только работает.
 
«Это «намоленное» место, его не хочется покидать. У меня такое ощущение, что, когда пишешь, в мире какие-то невидимые каналы открываются, чтобы дать энергию, но в строго определенное время, в строго определенном месте. А потом раз – и шлюзы захлопываются, все, что успел сделать за это время, – твое, а с остальным приходится ждать следующего раза». Флигель идеально «подогнан» для работы и творчества. Места достаточно, но не больше, чем нужно, стены отделаны панелями из светлого дерева – это придает пространству теплоту и насыщенность, но не перегружает отвлекающими деталями. Помещение кажется настолько разумным и уравновешенным, что способно собирать мысли и концентрировать энергию.
Проза Виктории Токаревой написана «паркером» и набрана на древней пишущей машинке 1904 года. «Компьютер у меня есть, но я его оставила в доме и завесила кружевной наволочкой, – поясняет Виктория Самуиловна. – Мне необходима ручка. Хорошая ручка и очень хорошая бумага. Не могу писать абы чем абы на чем». Кроме этого, необходимы старинный, покрытый патиной письменный стол, утро (Токарева садится за тексты примерно в 11 часов) и уединение.
 
«Я не могу назвать себя общительным человеком: гостям я радуюсь дважды – когда они приходят и когда они уходят. Тем не менее, я люблю дружить. Особенно с теми, кто в чем-то превосходит меня: есть куда поднять глаза. Не люблю общаться с теми, кто тянет за ноги вниз. Люди мне интересны, ведь в каждом человеке есть свой секрет, каждый создан с каким-то замыслом, очень интересно его разгадать». Если небо над Пахрой благосклонно, то Виктория Самуиловна принимает гостей или проводит часы своего досуга в саду, за вместительным чайным столом.
Однако даже плохая погода не в силах испортить обитателям дома настроение, ведь ненастье предоставляет прекрасный повод растопить камин. Это сооружение из красного кирпича царствует в гостиной, как екатерининская барыня - в светском салоне. На каминной полке - сентиментальные мелочи, без которых не может обойтись ни один подлинный, живой дом. Фарфоровые часы авторской работы, подаренные хозяйке на фестивале в Гатчине, над циферблатом - статуэтка, изображающая Викторию с ангелом на плече.
 
Старинная фотография дамы, отличающейся той величественной, спокойной довоенной красотой, которую не может воспроизвести ни одна современная стилизация: мама Токаревой. «А вот это, - Виктория показывает нам простую деревянную рамку, в которую заключен листок из школьной тетради с неуверенным, но старательным детским почерком, - письмо от моей внучки Кати: "Бабушка Вика, я тебя очень люблю, потому что ты веселая, потому что с очень смешным юмором. Еще ты мне все покупаешь. Ты знаешь, если ты меня немного раздражаешь, это уже ничего страшного, потому что мы с тобой уже помирились"». Рядом - фото самой «бабушки Вики»: с Федерико Феллини, с Войновичем. И портрет «бабушки Вики» кисти Анатолия Зверева.
 
Деревянная винтовая лестница, изгибаясь над камином, ведет в спальню... «Спальня - прекрасное место для библиотеки: чем больше мне нравится книга, тем ближе к кровати она стоит. Например, трехтомник Довлатова: я люблю его прозу за безграничную милость к падшим. Рядом с ним - Исхак Башевис Зингер, нобелевский лауреат, писавший на идиш. Он сын раввина, и все его творчество проникнуто еврейской мифологией и магией, но при этом действие происходит в современных реалиях. Зингер - это глубинное погружение в библейскую древность. Скоро к ним присоединится Людмила Петрушевская: я заказала ее новое издание. Петрушевская глубоко и точно описала процесс расчеловечивания в человеке, но, как ни странно, своими «чернушными», жесткими текстами она дает силы жить!» В моем доме книги Токаревой и Петрушевской стояли рядом - эти авторы до сих пор представляют для меня неразрешимую тайну. Как два человека, объединенные страной, языком, историей, смотревшие в одно и то же время на один и тот же мир, видели его настолько разным? Проза Петрушевской - концентрированное отчаяние. Но с него, если верить Сартру, «начинается настоящая жизнь». Произведения Токаревой глубоки и прозрачны, как лесное озеро, легки, как туман над водой, при этом точны и пронзительны, как выстрел из лука. Проза Токаревой - это и есть та настоящая жизнь, которая начинается за пределами отчаяния.
 

«И кошка тоже включила свой моторчик и запела о том, что жизнь прекрасна, несмотря на быстротечность и на бессмысленную жестокость. Несмотря ни на что...» (Виктория Токарева. Рождественский рассказ).

Текст Анна Ермакова

Фото Александр Камачкин

Вам понравился материал? Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Имена
На связи!
Хотите получить ещё больше информации?
Нет ничего проще!
Звоните по телефону:+7(495)517-5335

НОВИНКИ: Красивый
частный интерьер (588)
, Общественные интерьеры (211)